Из-под капота двигателя стали выбиваться языки пламени. Огонь быстро подбирался к кабине. Борис прекрасно знал, что фанерные самолёты сгорают за считанные минуты. Прыгать! Он рывком расстегнул замок плечевых ремней, но тут же мелькнула мысль: «Куда прыгать?! Внизу немцы!». Да он бы и не смог выбраться из штопорящего самолёта. Земля стремительно приближалась, бешено вращаясь….
Глава 2
– Эй вы, слабаки, кидайте камни сильнее! Метьте мне прямо в голову – подначивал двоих мальчишек лет десяти статный юноша с красивым самоуверенным лицом и светлыми волосами. Раззадоренные ребята носились по берегу реки в поисках увесистых камней с острыми краями, чтобы, наконец, поразить одним из них насмешника. Но молодой атлет играючи уворачивался от летящих в него снарядов. Причём делал он это с удивительной грацией, по-боксёрски пританцовывая на носках, и не прекращая подшучивать над постепенно свирепеющими пацанами:
– Ну что же вы – с трёх метров попасть не можете, мазилы! Засадите мне в лоб, а ещё лучше по зубам, чтобы я, наконец, заткнулся.
– Прекрати, Артур! Они же действительно могут в тебя попасть! – взволнованно крикнула юноше одна из двух наблюдающих за опасным трюком девушек. Это была пухленькая блондинка с милым, но простецким лицом, на котором легко читались переживаемые девушкой эмоции. Её симпатичная темноволосая подруга тоже стала убеждать Артура прекратить опасную игру. И только стоявший рядом с девушками невысокий парень с иронией высказался за продолжение испытания:
– Не мешайте Королёву готовиться к поединку с Джо Луисом31. Кстати, первый шаг к этому бою наш славный Артурчик уже сделал, заняв третье место на открытом чемпионате шарикоподшипникового завода, о чём свидетельствует значок на лацкане его заграничного пиджачка.
За красавца-боксёра тут же вступилась блондинка:
– Вечно ты, Борька, со своими шпильками! Так и скажи, что просто завидуешь Артуру. Он и драться умеет и танцует лучше всех в школе.
– О, разумеется, Василиса Прекрасная, ваш Артурчик – само совершенство! Обещаю, что после того, как он уложит на настил ринга американского чемпиона, вы с ним закружитесь в великолепном танце. Публика будет глазеть на вас, раскрыв рты от восхищения.
Пухлая блондинка, а это была Зина Васильева по прозвищу «Василиса Прекрасная» густо покраснела, и обозвала насмешника дураком. Хотя она, действительно, как, впрочем, и большинство учениц их класса, была влюблена в первого отличника, спортсмена и красавца Артура Тюхиса. Сам же предмет тайных девичьих грёз в последнее время очень интересовался второй присутствующей здесь юной особой – Ольгой Тэсс. Но в отличие от Зины, которую буквально ослепляло звёздное сияние личности Тюхиса, Ольга смотрела на оказывающего ей знаки внимания поклонника критично: «Слишком красив, слишком самовлюблён, слишком самонадеян».
Для Ольги идеалом настоящего мужчины был её отец, хотя он никогда не пытался с помощью красивой одежды компенсировать свою заурядную внешность. Сколько Ольга его помнила, отец всегда ходил на службу в одном и том же стареньком костюме. Даже работая несколько лет в советском торговом представительстве в Берлине, он старался через возвращающихся в СССР коллег передавать посылки с заграничными вещами жене и дочери, но практически ничего не приобрёл себе лично. Из-за постоянной занятости на службе отец даже не выучился сносно танцевать. И, тем не менее, Ольга видела, что её мать любит отца, и она понимала за что. Ведь в семейной жизни такие качества мужчины, как надёжность, спокойный приветливый нрав гораздо важнее элегантной оболочки и умения говорить женщине красивые слова…
Между тем Артур уже вышел абсолютным победителем из испытания на ловкость и реакцию. Он чувствовал себя героем, и ждал хотя бы сдержанной похвалы от той, ради которой рисковал своим безупречным лицом. Но затесавшийся в их компанию Борька Нефёдов опять всё испортил очередной шуточкой:
– Я слышал, что где-то на Востоке тоже есть похожий обычай – устраивать игру вроде нашего штурма снежной крепости. Только у них в Азии снега нет, поэтому накануне праздника там принято лепить комки из смеси особой глины с ослиным помётом, и кидаться ими друг в друга. Тот, от кого вечером меньше воняет и признаётся победителем…
С высоты своего гренадёрского роста Артур смерил насмешника презрительным взглядом. Их взаимоотношения представляли собой затяжной конфликт, периодически переходивший в драки. И хотя Тюхис был выше и сильнее Нефёдова он ещё ни разу не брал верх в подобных стычках над противником. А всё потому, что его заклятый враг водил дружбу с уличной шпаной. Дружки научили Борьку многим приёмам из арсенала уголовного мира, которые не преподавали в спортшколах. С их помощью можно было гораздо вернее одолеть противника, чем боксёрскими хуками и оперкотами. Артур уже испробовал на себе внезапный удар головой в лицо, а также «датский поцелуй» – выпад, состоящий из трёх ударов: кулаком правой руки в лицо, локтем левой руки в живот и носком ноги в голень или коленом в пах.
После получения такого чрезвычайно болезненного опыта Артур решил впредь давить противника презрением, не доводя дело до драки. Вот и теперь, взглянув на недомерка, словно на зловредное насекомое, Тюхис затеял с девушками очень приятный для него разговор о предстоящем танцевальном вечере в клубе Медико-санитарных работников «Красный Октябрь», что находился возле Яузских ворот.
В этот момент молодые люди шли по пешеходной дорожке старого железнодорожного моста через Москва-реку. Неожиданно для всех Борька вдруг вскочил на перила ограждения и начал отбивать на них лихую чечетку, напевая блатные куплеты. Глаза у парня загорелись, в нём словно бес проснулся. Он вдруг закружился в стремительном вальсе. Зрители внизу замерли от ужаса, заворожено наблюдая за тем, как их сумасшедший одноклассник крутит танцевальные па на узкой полоске стали. Несколько раз всем казалось, что сейчас отчаянный повеса оступится или потеряет равновесие, и полетит вниз. Но Борька как ни в чём ни бывало продолжал своё завораживающее вальсирование над пропастью, теперь аккомпанируя себе мелодией знаменитого вальса Штрауса. По сравнению с таким трюком сразу померк недавний подвиг Артура.
Десятилетний брат Зинки не скрывал своего восторга:
– Ого, как в цирке! Там тоже гимнасты под куполом тако-ое вытворяют!
– Тоже мне сравнил! – с видом знатока поднял товарища на смех второй мальчик. – Цирковые без страховки никогда не работают. Попробовали бы они вот так покрутиться!
– Неужели у тебя совсем не кружилась голова, Борис? – с восхищением спросила Ольга у соскочившего, наконец, с ограждения парня.
– Да нет – пожал плечами раскрасневшийся Нефёдов. – У меня отцовский вестибулярный аппарат. А батя мог без перерыва сотню раз в каждую сторону крутануться, как в штопоре32.
Покойный отец Бориса – Николай Александрович Нефёдов действительно был известным красным лётчиком, героем гражданской войны, хотя и происходил из старинного дворянского рода. Учился он в самом привилегированном военно-учебном заведении царской России – Пажеском корпусе, в который зачисляли только детей знати. Вышел из корпуса в 1910 году в звании подпоручика – в Лейб-гвардии гусарский полк. В 1913 году с разрешения командования прошёл курс обучения лётному мастерству в Школе Императорского Всероссийского аэроклуба, что располагался на Комендантском аэродроме Санкт-Петербурга.
Это было время, когда все, начиная от великосветских львов, модных поэтов и банковских клерков, заканчивая скромными газетными курьерами и портовыми грузчиками, интересовались авиацией. В русских аристократических салонах или на бегах часто можно было встретить пижонов в кожаных куртках лётчиков, в действительности не имеющих никакого отношения к аэропланам.
Одним словом отец Борьки не избежал общего увлечения полётами. В Первую мировую войну Николай Александрович воевал храбро, за что несколько раз был награждён. В начале 1917 года его произвели в штабс-капитаны. К слову сказать, летали пилоты в то время без парашютов, на несовершенных аппаратах, так что цена их наградам была очень высокая.
После октябрьской революции Нефёдов-старший сразу принял сторону красных. В конце гражданской войны к своим царским наградам он уже имел два ордена Красного знамени. В 1920-м году за успешную бомбардировку дворца эмира Бухары даже удостоился золотого оружия из рук командующего Туркестанским фронтом Фрунзе. Правда, незадолго до этого в тифозном бараке, устроенном на окраине забытого богом азиатского аула умерла мать Борьки. Чужие азиатские пески стали могилой и для самого героического красного военлёта.
